Миллер заглянул через стеклянную дверь в отделанный кафелем кабинет, смежный с залом, где производилось вскрытие, и увидел высокого худого патологоанатома.

- Могу я к нему войти?

- Пожалуйста, - кивнул Палмер.

Профессор Мэррей уже снял халат и мыл руки. При виде Миллера он приветливо улыбнулся.

- Самое время купаться, - сказал он с легким шотландским акцентом, от которого так и не смог избавиться. - И тем более в сточной канаве, которую именуют рекой. Надеюсь, вы приняли меры, чтобы не заболеть?

Миллер ответил:

- Если я заболею, то обещаю обратиться только к вам.

Продолжая вытирать руки, Мэррей спросил:

- Вы не узнали, кто эта девушка?

- Нет еще. Но мы надеемся, что через два-три дня её начнут разыскивать.

- Но вы не верите в такую возможность. Почему?

- Потому что этот случай не укладывается в схему типичных самоубийств. Слишком резко он из неё выпадает. С одной стороны, многое говорит за то, что она хотела скрыть свое имя, решившись на самоубийство. Но с другой стороны - нерешительно продолжил он, - можем ли мы предположить, что её убили? Возможно, она была в шоковом состоянии или что-то подобное?

- Нет, глаза у неё были открыты, - возразил Мэррей. - Странно, что вы заговорили о шоке. Сейчас я вам кое-что покажу.

В зале, где производилось вскрытие, было очень холодно. Запах дезинфицирующих средств с трудом заглушал отвратительный сладковатый дух тления. Тело утопленницы лежало на каталке в центре зала. Оно было накрыто клеенкой. Мэррей приподнял край и показал Миллеру левую руку трупа.

- Взгляните сюда!

На руке четко виднелись следы уколов.

- Она была наркоманкой? - спросил Миллер.

Мэррей кивнул.

- Обследование показало, что примерно за полчаса до смерти ей ввели героин.

- А когда она умерла, можно точно сказать?

- Дайте подумать. Вы нашли её около шести? Надо полагать, она пробыла в воде не меньше пяти часов.